Голосуй за лучшего работника торговли!
Аренда офиса в центре города Кирова

Древнерусский акцент писателя Водолазкина

Доводилось ли вам встречать людей, которые говорят на 8 языках? Евгений Водолазкин — именно такой человек. Помимо пяти современных, он знает три древних языка: греческий, латынь и древнерусский.

До 40 лет Водолазкин изучал средневековые рукописи, а затем неожиданно ворвался в современную литературу. Первый же его роман «Соловьев и Ларионов» в 2010 г. вошел в число финалистов крупнейшей в России премии - «Большая книга». Но настоящую известность писателю принес роман «Лавр», ставший хитом книжных магазинов и главным литературным событием 2012 г.

В начале апреля Евгений Водолазкин встретился с кировскими читателями, собрав аншлаг в большом зале Герценки. Беседа получилась необычайно интересной. Он рассказал не только о своих книгах, но и о работе в Пушкинском доме, как называют Институт русской литературы Российской Академии наук.
Там хранится 12 тысяч древних манускиптов и чуть ли не все оригиналы русской классики.

Евгений Германович, расскажите об Институте русской литературы, где вы работаете.

- В Пушкинском доме собраны все рукописи Пушкина. По крайней мере, все, которые есть на территории России. Существует положение, по которому все, что приобретается Россией, допустим, на международных аукционах, передается в Пушкинский дом. У нас есть рукописи Достоевского, Лескова. На самом деле, проще сказать, кого из русских классиков у нас нет. Да и не только русских. Например, когда приезжал принц Чарльз, ему показали рукописи Моцарта. 


С какой самой древней рукописью вам приходилось работать?

- Самая древняя рукопись, с которой мне пришлось иметь дело, - это рукопись 13 века. В руках я конечно держал и более древние, например, греческие рукописи 9 века.
Рукопись 13 века, с которой я работал, пергаментная, то есть из выделанной кожи теленка, на которой писали до середины 14 — начала 15 века. Это делало книги ужасно дорогими. На книгу уходило в среднем стадо телят. Можете себе представить? А кроме того, очень дорого стоил труд писца. Книга писалась в среднем 8 месяцев. Это потом уже изобрели бумагу.


Как выглядят и хранятся древние рукописи?

- Многие представляют, что древнерусские рукописи — это такие свитки, которые разворачивают и читают. Такие есть, это различные посольские тексты. Но в основном рукописи выглядят так же, как и современные книги, они так же переплетаются.
Книга была большой ценностью. Их даже завещали. Но были они в основном у двух институтов — во-первых у монастырей, во-вторых — у княжеских скрипториев. Помимо этого, была особая культура берестяных грамот в Новгороде. Это удивительный феномен. Но это касалось только быта.
После 16 века книга стала более распространенной, бумага более дешевой. Есть даже крестьянские библиотеки на русском севере. Вот, кстати, в Вятской губернии экспедиции из Пушкинского дома - частые гости. Собирают до сих пор эти свидетельства, рукописи, которые входили когда-то в личные крестьянские библиотеки. Но это уже в позднем Средневековье и после Средневековья, если это касается старообрядцев.


Какие открытия вам довелось сделать как ученому?

- Понимаете, открытие в филологии — явление довольно редкое. Это наука по сути своей накопительная. Мы описываем какие-то признаки текстов, и потом количество перерастает в качество. Мы постепенно, поколениями ученых создаем образ того или иного явления — например, поэтики девнерусской литературы.
У меня были открытия, но это такие очень умеренные открытия. То, что я делаю, - это выстраивание генеалогии разных древнерусских текстов. Дело в том, что тогда редко сочиняли. В Средневековье составляли тексты: если нравится какой-то текст, берешь его в свой. И это не плагиат, потому что плагиат, это когда ты чужую работу выдаешь за свою. А там никто не выдавал, потому что все произведения за редким исключением были анонимными. Это была чистая любовь к тексту, желание создать идеальный текст.
Если, допустим, человек хорошо сказал о чем-то, зачем это переписывать? Надо просто включить в текст и добавлять свое. Поэтому исследования древнерусских текстов — это выявление, какие тексты из чего составлены. Некая мозаика.
И мне в своей жизни удалось доказать пару-тройку феерических связей между текстами. Я был счастлив, когда  вдруг меня осенило, и я доказал, что один текст совершенно неожиданным образом происходит из другого, и показал, как это делалось. Мне повезло, потому что я нашел рукопись с разметкой, как создавать из одного текста другой.


Была ли фантастика с Средневековье?

- Дело в том, что в Древней Руси писали только о правде. Вернее, вымысел был, но считали, что это не вымысел, а правда. И вот чего точно  не было, так это художественного вымысла. Это уже свойство новой литературы. С точки зрения древнерусского человека, вымысел — это ложь, а ложь — это грех.
Но с другой стороны, сфера реального для древнерусского человека была такой широкой, что и вымысла не надо было. Верили во что угодно: в привидения, в людей с песьими головами, и это не вызывало никаких сомнений. Но это просто не называлось научной фантастикой.


Вы начали писать около 40 лет, почему так поздно?

- В таких случаях я воспроизвожу анекдот о лорде Генри, который до 13 лет ничего не говорил. И в 13 лет он как-то сказал: «Однако, сэндвич подгорел». Сбежался весь дом, и все его спрашивают: «Почему вы не говорили 13 лет?». Он отвечает: «Потому что 13 лет с сэндвичем все было в порядке». 
Вот что-то подобное произошло и со мной. Пока у меня не было какого-то важного повода говорить, я молчал.
Раньше я был кабинетным работником, и никто не интересовался, чем я занимаюсь. Теперь я получаю до пять приглашений в день. Во-первых у меня есть научные планы, во-вторых, я пишу какие-то литературные вещи. Кроме того, десятки людей обращаются с просьбой что-то сказать об их текстах. Я в общем отбиваюсь, потому что у меня физически нет на это времени. Хотя есть те, кто умеет дожать.
Я член жюри литературной премии «Ясная Поляна», и меня каждый год ждет 100 романов для прочтения. «Лавр» и другие книги переводятся на 23 языка, и в большинстве случаев я обязан быть в той стране, где издается роман. Я никогда не говорю, как мне трудно. С точки зрения человека, который никуда не ездит, это выражается одним словом - «зажрался». Единственное, что ложась спать, я понимаю, что ничего из того, что собирался сделать сегодня, я не сделал. 

 

Нашли ошибку в тексте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter.
  • Вконтакте
  • Twitter
  • Facebook

Новости компаний